Нововведения, внесённые в Трудовой кодекс, носят преимущественно рамочный характер. Увеличение лимита до 240 часов возможно только при условии, если такая норма прямо закреплена в коллективном договоре предприятия или в отраслевом соглашении. Для государственных и муниципальных учреждений, а также для работников с вредными условиями труда прежняя планка в 120 часов сохраняется безусловно. Порог численности сотрудников для заключения срочного договора повышен с 35 до 70 человек, также расширены основания для увольнения — теперь хищение по месту работы стало самостоятельным поводом для расторжения контракта.

Защитные механизмы для уязвимых категорий граждан всё же предусмотрены. Пенсионеры, работники предпенсионного возраста и сотрудники с вредными условиями труда могут привлекаться к сверхурочной работе сверх 120 часов исключительно с их письменного согласия и при отсутствии медицинских противопоказаний. Такие работники получают право на один оплачиваемый рабочий день в году для диспансеризации. Сверхурочная работа, начиная со 121-го часа, подлежит оплате не менее чем в двойном размере за каждый час, первые два часа в день оплачиваются в полуторном.

Несмотря на формальные гарантии, эксперты и профсоюзы отреагировали на инициативу жёсткой критикой. Профессор кафедры управления персоналом Финансового университета Александр Сафонов заявил, что любой час переработки снижает эффективность труда на 17–20%, а систематические переработки ведут к выгоранию, хроническим заболеваниям и росту травматизма. HR-эксперт Элла Деткова в интервью «Коммерсанту» отметила, что главная уязвимость закона — призрачная добровольность: даже при формальном согласии работник может сталкиваться с давлением через премии и управленческие ожидания. «Сверхурочная работа не должна становиться новой нормой и заменять грамотное планирование», — подчеркнула она.

Председатель Федерации профсоюзов Свердловской области Андрей Ветлужских назвал инициативу прямой угрозой здоровью трудящихся и заявил, что до 70% сотрудников не смогут отказаться от переработок из страха потерять премию. Действующая норма в 120 часов, напомнил он, была разработана медиками и учёными и прошла серьёзные экспертные оценки.

В Госдуме законопроект расколол парламентское большинство. Фракция КПРФ выступила с острой и многоаспектной критикой, расценив увеличение лимита сверхурочных не как техническую меру, а как идеологическое наступление на права трудящихся и прямой демонтаж восьмичасового рабочего дня — одного из исторических завоеваний рабочего движения. Депутат Н.В. Коломейцев провёл историческую параллель, назвав законопроект движением «в обратную сторону». Депутат Михаил Делягин («Справедливая Россия — За правду») открыто заявил, что речь идёт о фактической отмене восьмичасового рабочего дня и о продвижении к 12-часовому режиму работы. Законопроект поддержали «Единая Россия», ЛДПР и «Новые люди».

Парадоксальным образом законодателям пришлось оправдывать инициативу тем, что она отвечает запросу самих граждан. В пояснительной записке к законопроекту утверждалось, что 90 процентов россиян готовы работать сверхурочно ради дополнительного заработка. Однако соцопросы рисуют иную картину. Согласно исследованию ВЦИОМ, 41% работающих граждан относятся к повышению лимита отрицательно, положительно — лишь 31%. Более половины (55%) уверены, что от изменений выиграют прежде всего работодатели. Треть работников с опытом сверхурочной работы за последний год вообще не получили за переработки доплат, ещё 13% признали, что выплаты были ниже положенных.

Сопоставление с международной практикой делает российский кейс ещё более контрастным. В Германии стандартная рабочая неделя составляет 40 часов, предельная — 48, а годовой лимит сверхурочных не превышает 80 часов за исключением особых случаев. Во Франции 35-часовая рабочая неделя служит порогом для сверхурочной занятости, а дневной лимит жёстко ограничен 10 часами. В большинстве стран Евросоюза действует директива, устанавливающая среднюю максимальную рабочую неделю в 48 часов с обязательным 11-часовым ежедневным отдыхом.

У российского закона есть и сторонники. В Минэкономразвития и Минтруде полагают, что инициатива легализует давно существующую практику и закроет дефицит кадров на 49 тысяч рабочих мест в ряде отраслей. HR-эксперт Элла Деткова согласна, что повышение лимита — это «попытка привести норму в соответствие с практикой»: во многих компаниях переработки уже есть, но не всегда корректно учитываются и оплачиваются.

Закон вступает в силу после официального опубликования. Однако главный вопрос остаётся открытым: станут ли 240 сверхурочных часов правом, которым работник распоряжается добровольно, или скрытой обязанностью, от которой невозможно отказаться без потери дохода и карьерных перспектив. Призрачная добровольность, о которой предупреждают эксперты, может стать реальной ловушкой для миллионов.