Экономика страны, находящаяся под тяжелейшими санкциями ООН, демонстрирует поразительную живучесть. По данным Центробанка Южной Кореи, ВВП КНДР вырос на 3,5% в 2025 году — это третий год подряд, когда рост превышает трёхпроцентную отметку.

Цифры китайской таможни лучше любых лозунгов описывают перемены: за последнее десятилетие импорт массажного оборудования в Северную Корею взлетел в 40 раз, поставки беговых дорожек — более чем на 600%. В универмагах Пхеньяна теперь можно найти элитные часы Rolex и Omega, косметику Chanel, неофициальный магазин мебели, подозрительно напоминающий IKEA, а также фортепиано и бамперные машинки для автодромов. Местная элита оплачивает покупки через мобильные приложения по типу китайского Alipay.

Однако этот праздник потребления имеет строгую государственную прописку. Аналитики уверены: открывая модные ТЦ (например, курорт Вонсан Кальма принял более 300 тысяч внутренних туристов только во второй половине 2025 года) и отели мирового уровня вроде пхеньянской гостиницы «Рюгён Голден Плаза», режим Кима преследует две цели. Во-первых, направить сбережения формирующегося среднего класса (оценочно около восьми миллионов человек) в легальное русло. Профессор Венского университета Рюдигер Франк отмечает, что потребление снижает социальное недовольство и даёт экономике необходимый внутренний спрос. Во-вторых, таким образом власти вытесняют частные рынки («чанмаданы»), которые расцвели после голода 1990-х годов. Исследователь Чон Чхан Хён подчеркивает: ставка делается на создание подконтрольной государству коммерческой сети, способной окончательно подорвать частную торговлю.

Этот парадоксальный ренессанс связывают с внешним контуром. Как ранее писали Financial Times и Wall Street Journal, экономика получает подпитку от углубления сотрудничества с Россией и поддержки Китая. Это позволяет Пхеньяну наращивать импорт энергоносителей и материалов, обходя значительную часть ограничений. Государственные СМИ КНДР уловили тренд: анализ Reuters более 1200 статей показал, что упоминания туризма и досуга стали звучать в пропаганде гораздо чаще с 2022 года.