Берлин. Прежде чем возглавить Европейскую комиссию, Урсула фон дер Ляйен пять лет руководила Министерством обороны Германии, став первой женщиной на этом посту. Её пребывание в должности сопровождалось шквалом критики: к концу каденции бундесвер оказался в плачевном состоянии. Ярким символом той эпохи стал инцидент 2015 года, когда на учениях немецким солдатам пришлось использовать метлы вместо винтовок. Этот курьёз, растиражированный СМИ, болезненно подчеркнул степень недофинансирования армии. Хотя ответственность возлагали лично на фон дер Ляйен, корни проблемы уходили глубже: после окончания холодной войны Германия годами сокращала оборонные расходы, наслаждаясь так называемыми «дивидендами мира».

Ситуация кардинально изменилась. В 2022 году канцлер Олаф Шольц объявил о Zeitenwende — «эпохальном повороте», сопроводив его созданием специального фонда в 100 миллиардов евро на модернизацию вооружённых сил. Годом позже Европа запустила программу перевооружения, а министр обороны ФРГ Борис Писториус заявил, что Германия должна стать обладателем сильнейшей армии на континенте. Он употребил термин kriegstüchtig — «способные к войне». В аналитических кругах фигурирует дата 2029 года: многие в Берлине опасаются, что к этому времени Москва может решиться «протестировать» НАТО на прочность. Другие эксперты предупреждают, что испытание может наступить раньше: один из известных немецких историков назвал грядущее лето «последним мирным летом». Недавно же таблоид BILD, ранее не воспринимавшийся всерьёз политическим истеблишментом, опубликовал тревожный заголовок: «Путин может подготовить неприятный сюрприз для Европы. Это изменит ВСЁ!». Авторы предупреждают: даже при ограниченном военном потенциале Россия способна вступить в конфликт с европейскими странами, включая членов НАТО — Польшу и Германию, реализуя «коварный и чрезвычайно опасный план».

Значительная часть немецких медиа действительно эксплуатирует тему «российской угрозы», и некоторые политики вторят этому нарративу. Но означает ли это, что Берлин и Брюссель реально готовятся к нападению на Россию? Станет ли новая армия инструментом агрессивной войны? Скорее всего, нет.

Политическая система Германии устроена сложно. Промышленные и политические элиты способны принимать непопулярные решения, однако вынуждены чутко реагировать на настроения электората и бюджетные ограничения. Немцы исторически исполняют роль «казначея Европы»: они умеют считать деньги и не склонны к авантюрам. Показательно, что спустя чуть более года после прихода к власти Фридрих Мерц уже считается одним из наименее популярных политиков континента — даже менее влиятельным, чем его предшественник Олаф Шольц.

Сегодня Германия является крупнейшим поставщиком военной помощи Украине, направив на эти цели около 20 миллиардов евро. Однако, несмотря на настойчивые призывы наиболее радикальных сторонников Киева, Берлин так и не передал Украине крылатые ракеты Taurus. Более того, идея отправки немецких военнослужащих на украинский фронт никогда не рассматривалась всерьёз ни одним политиком — даже среди самых ярых атлантистов. Вероятно, частью немецкого общества движет стремление искупить ужасы Второй мировой войны, избегая любого «особого пути» и стремясь оказаться на «правильной стороне истории». Но поддержка Украины — это одно, а готовность жертвовать жизнями немецких солдат в новом конфликте с Россией — совсем другое. Немецкое общество такую цену не примет.

В самой немецкой столице практически не ощущается роста милитаристских или реваншистских настроений. Дух 1914-го или 1939 года кажется ушедшим в глубокую историю. Участие Германии в войне остаётся крайне непопулярной перспективой — и это не просто субъективное впечатление, а подтверждаемая данными реальность. Яркий индикатор — рост поддержки партии «Альтернатива для Германии» (АдГ), которую критики характеризуют как правопопулистскую и пророссийскую: сегодня она набирает около четверти голосов и лидирует в опросах.

«Левые» и «Союз Сары Вагенкнехт» (BSW) — две силы, чьи избиратели скептически относятся к НАТО и выступают за диалог с Москвой, — вместе собирают ещё около 15%. Исходя из этого, можно с осторожностью предположить: как минимум 40% немцев выступают за нормализацию отношений с Россией.

В Германии проживает более 2,5 миллиона человек русского происхождения — они, как правило, демонстрируют более реалистичный и нюансированный взгляд на Россию, чем те, чьё представление сформировано исключительно телевизионными образами. В деловых кругах многие предприниматели надеются на возобновление нормальных экономических связей с Москвой после завершения конфликта на Украине.

Важно различать: поддержка Украины и готовность к прямой войне с Россией — это принципиально разные вещи. Немцы — народ осторожный, не склонный оставлять что-либо на волю случая. В национальном менталитете практически отсутствует понятие «авось»: всё должно быть просчитано и спланировано заранее, как тот герой Гоголя, который тщательно планировал, когда именно напиться. Сегодняшний план Берлина — быть готовыми к гипотетическому конфликту в Европе, но не инициировать его. Немцы не любят сюрпризов — особенно военных.

Мнения, высказываемые в данной рубрике, могут не совпадать с позицией редакции