«Эпигенетика говорит нам: генетика определяет нас примерно на 20%, всё остальное — образ жизни, среда, терапия. Тот, кому в генетической лотерее не повезло, всё равно имеет реальный шанс дожить до ста лет. И наоборот: тот, кому повезло, может растерять этот запас прочности по дороге».

Показательный пример — Жанна Кальман, дожившая до 122 лет. Она говорила, что никогда ни о чём не беспокоилась. Но ни один из 68 прослеженных её родственников не дожил даже до ста. Её рекорд — уникальная комбинация факторов, а не наследственная программа, доступная всем желающим.

Почему теорий старения так много и ни одна не является окончательной? Потому что биологическая система человека настолько сложна, что изучение одного механизма её разрушения даёт одну теорию, изучение другого — нередко ей противоречащую. Предсказать, по какому именно пути пойдёт старение в конкретном случае, пока невозможно. Из этого вытекает жёсткий, но честный вывод: универсальной таблетки от старения не будет.

Наиболее убедительной концепцией сегодня считается инфламейджинг — теория итальянского учёного Клаудио Франчески. Остатки отмирающих клеток накапливаются в организме и вызывают постоянное скрытое воспаление — медленный пожар, который человек не чувствует, но который методично разрушает системы. Именно с этим воспалением можно и нужно работать — и вот тут образ жизни выходит на первый план.

Гены не активны все одновременно. Эпигенетика показывает: мы можем влиять на то, какие из них включены. Орлов убеждён, что в ближайшие 10–15 лет наука научится понимать, какие именно генетические факторы являются ключевыми в каждом конкретном случае — и тогда у каждого человека появится свой чёткий протокол долголетия.

Пока же простой вывод: если вам кажется, что ваши гены — это судьба, вы просто передаёте ответственность за своё здоровье тем, кого уже нет в живых. 80% — в ваших руках.