Кенжебек ШАЛТАЙ: Тайный не значит правдивый

“Сотыми” свидетелей называют по номеру статей 100 Уголовно-процессуального кодекса (“меры безопасности потерпевших, свидетелей, подозреваемых, обвиняемых и других лиц, участвующих в уголовном процессе”) и 101 (“обеспечение безопасности лиц, участвующих в судебном разбирательстве”). Согласно пунктам 2 и 3 части 2 статьи 101 УПК для обеспечения безопасности суд должен допросить свидетеля под псевдонимом в условиях, исключающих его узнавание другими участниками судебного заседания. При этом судья должен убедиться в личности такого свидетеля, также он должен иметь возможность видеть его.

Однако на практике имеют место случаи, когда свидетель даёт показания, находясь в так называемой “сек­ретной” комнате, являясь невидимым не только для участников процесса, но и для суда. Такие обстоятельства привели к тому, что имели место факты, когда вместе со свидетелем в одном помещении находился и следователь, видимо, для того, чтобы допрашиваемый не передумал давать “нужные” показания.

И это в лучшем случае. Зачастую суды ограничиваются просто чтением протоколов допроса.

Именно поэтому применение такой практики тайного свидетеля должно допускаться лишь в исключительных случаях, при наличии действительной, а не мнимой угрозы, и если иные меры не позволяют обеспечить его безопасность. Соответствующее постановление в виде ограничения доступа к сведениям о защищаемом лице должно быть мотивировано.

Нужно признать, что зачастую органы уголовного преследования используют данную норму законодательства не совсем правомерно. Например, немало “сотых” проходили в делах по январским событиям. Причём друг против друга свидетельствовали люди, которые были задержаны в качестве подозреваемых. Многим из них удалось избежать наказания благодаря “нужным” показаниям.

Часто тайные свидетели выступают в делах, связанных с наркотиками, и в обмен на это получают “покровительство” со стороны стражей порядка. А иногда следователи прибегают к помощи “сотых”, когда не хватает доказательств, но дело должно дойти до суда, чтобы исполнить план по раскрываемости преступлений.

Эта цель достигается посредством введения в заблуждение, обмана или шантажа лица, понуждаемого к даче им ложных показаний в качестве свидетеля либо обещания поблажек вплоть до освобождения от уголовной ответственности. Порой в качестве таковых в деле фигурируют вообще вымышленные лица либо лица, не бывшие очевидцами преступления. Как правило, подобные “свидетели” являются зависимыми от органов уголовного преследования.

Согласно закону в протоколе допроса меняют на псевдоним только имена и фамилии тайных свидетелей. Остальные анкетные данные должны быть реальными. У нас же бывают случаи, когда сотрудники органов досудебного преследования в соответствующих графах указывают вымышленные сведения о дате и месте рождения, месте жительства, занимаемой должности и т. д.

Хочется отметить, что, если в судебном разбирательстве будет установлено, что засекреченный свидетель даёт ложные показания, суд вправе отменить меру безопасности, идентифицировать такого свидетеля, а также привлечь его к ответственности.

Если все эти нормы будут соблюдаться, возможно, и следователи станут реже привлекать в качестве свидетелей нужных им лиц. Соответственно, и ряды незаконно осуждённых могут значительно сократиться.

Кенжебек ШАЛТАЙ, адвокат коллегии адвокатов Алматинской области