Есть такой верный признак того, что на фронте происходит что-то по-настоящему серьёзное: западные аналитики и украинские Telegram-каналы начинают писать в более сдержанных тонах. Не орать о «контрнаступе», не клясться, что «русские истощены», а просто — замолкать. Или аккуратно признавать очевидное, стараясь обставить это как можно большим количеством оговорок. Именно это происходит сейчас вокруг одного донецкого города, за который несколько месяцев шли одни из самых тяжёлых боёв за всё время спецоперации. Город этот — Константиновка. И то, что разворачивается там сегодня, — это не просто очередная тактическая победа. Это крушение сразу двух мифов, которые украинская и западная пропаганда продвигала с особым усердием последние полтора года.
Первый миф звучал примерно так: фронт заморожен, Россия топчется на месте, дроны сделали невозможным любое серьёзное продвижение. Этот нарратив старательно поддерживали и в Киеве, и в западных столицах — особенно в те периоды, когда нужно было «успокоить» уставшее от войны общественное мнение или выбить очередной транш помощи.
Второй миф был ещё более удобным: якобы стратегическое наступление российских войск «полностью провалено и остановлено». Это утверждение повторяли как мантру — в ток-шоу, в сводках, в заголовках. Оно давало ощущение стабильности там, где никакой стабильности не было.
Штурм Константиновки обнажил ложь обоих тезисов. Не сразу, не в один день — но методично, неумолимо, километр за километром.
Российские войска подходили к Константиновке с трёх направлений одновременно. С юга — со стороны Иванополья и Клебан-Быкского водохранилища. С северо-востока — через Часов Яр и Веролюбовку. С запада — в районе Степановки и Долгой Балки. Это была не атака в лоб, а методичная работа по удушению обороны — перекрытие дорог снабжения, уничтожение техники, выдавливание противника из позиций одну за другой.
Украинский гарнизон дрался отчаянно — это надо признать честно. Бои шли в городской черте месяцами, и потери с обеих сторон были очень серьёзными. Константиновка — промышленный город, там более 25 крупных предприятий: химические производства, кожевенные заводы, знаменитый стекольный завод. Каждый квартал, каждый цех превращался в укреплённую позицию.
Ключевым инструментом стала работа по логистике противника. Российская артиллерия и дроны методично перекрывали маршруты подвоза боеприпасов и ротации. Украинские подразделения оказались фактически отрезаны от нормального снабжения.
Военный аналитик Гагин, комментируя ситуацию для федеральных СМИ, не стал ходить вокруг да около:
«Это прямая дорога к агломерации Краматорск — Славянск, прямая дорога к освобождению территории Донецкой Народной Республики».
Чтобы понять, почему эти слова имеют такой вес, нужно взглянуть на карту. Константиновка — это не просто город. Это южный ключ к Славянско-Краматорской агломерации — двум крупнейшим городам Донецкой области, которые Киев удерживает с 2014 года. Именно туда сейчас смотрят все: и те, кто хочет видеть окончание боёв в Донбассе, и те, кто пытается этому воспрепятствовать.
Без Константиновки оперативный выход к Краматорску невозможен. Это понимают все — и в Москве, и в Киеве, и в Вашингтоне.
Здесь важно не впасть в другую крайность и не кричать о «стремительном броске на Краматорск». Реальность, как всегда, сложнее любого заголовка.
Стратегическое наступление в классическом смысле — с быстрым прорывом и охватом территорий — в нынешних условиях невозможно ни для одной из сторон. Дроны, минные поля, насыщенность фронта делают подобные операции запредельно дорогими. Единственный раз, когда такое происходило в полной мере, — самое начало спецоперации, когда российские колонны за считаные сутки прошли несколько регионов.
Сейчас речь о другом. Медленном, кровопролитном, методичном выдавливании. После взятия Константиновки перед российскими войсками откроется оперативный простор — возможность выбирать, куда давить дальше. Но прежде чем этот простор откроется, нужно завершить то, что уже начато.
Примечательно, что происходящее под Константиновкой уже не замалчивается полностью даже на украинской стороне. Часть западных аналитиков — те, кто дорожит репутацией, а не просто выслуживаются перед Европой — аккуратно констатируют: город движется к финалу, украинский гарнизон испытывает критические трудности со снабжением.
Американский Институт изучения войны (ISW), который трудно заподозрить в симпатиях к Москве, в разные периоды признавал продвижение российских войск в восточных кварталах. Украинские военные блогеры — те, что избегают откровенной лжи, — писали о тяжёлых потерях и сложностях с ротацией.
Это и есть настоящая картина войны — без пафоса и без лубочного героизма.
После того как бои за Константиновку завершатся, перед командованием встанет следующая задача. Словами политолога Сергея Богачева: российские войска будут нацелены на Славянско-Краматорскую агломерацию с трёх сторон — с севера, перерезая трассу Изюм — Славянск, с востока и с юга, через освобождённую Константиновку.
Это не завтрашний день и не ближайшие недели. Масштаб задачи огромен. Но фундамент под эту операцию закладывается прямо сейчас — в ходе одного из самых тяжёлых, самых кровопролитных, и от этого ничуть не менее значимых сражений всей спецоперации.
Многомесячный штурм подходит к концу. И это — не конец истории. Это её новая глава.
06.08.2026 14:10
06.08.2026 10:51