Игорь Тер-Карапетов – российский сценарист кино и телевидения, автор сценариев к полсотне фильмов и сериалов. Доцент кафедры киноискусства Московского института культуры. Среди наиболее известных проектов, к которым написаны сценарии: «Мата Хари», «По следу зверя», «Адмирал Кузнецов», «Начальник разведки» (приз за лучший сценарий имени Юлиана Семёнова на МКФ «17 мгновений»), «Куба», «Небо в огне», «Убить Сталина» (номинирован на приз за лучший сценарий телефильма от Ассоциации продюсеров кино и ТВ), «Чёрное море», «Нинель», «Охота на гауляйтера». Игорь Тер-Карапетов работает и как переводчик. Недавно в его переводе вышла биографическая книга известной французской актрисы Брижит Бардо «Слёзы в бою».
– Игорь, вы известны как сценарист, пишущий сценарии к шпионским фильмам про войну, к драмам. Как книга Брижит Бардо вписывается в ваше военное направление?
– В военное, может, и не вписывается, разве что косвенно, из-за названия «Слёзы в бою»: свою борьбу за права животных актриса считала войной.
Она говорила, что всегда любила животных и помогала им. В книге рассказывает о съёмках фильма «Ювелиры лунного света», который снимали на побережье Испании в страшную бурю, и там погибло много животных. Всё побережье было в вырванных деревьях, Брижит пишет, что на это было страшно смотреть… И она приютила в своём номере собаку и маленького ослика. После съёмок отвезла их на свою виллу во Францию, и они там жили. А на том побережье именно животные спасли её от страха перед стихией. Она писала: «Я спасла их, они – меня». Спасли – и вошли в её жизнь, и с 1972 года, почти полвека, она занималась зоозащитой, стояла у её истоков. Животные спасали её от одиночества, забвения, перекраивания лица – она не сделала ни одной пластической операции и старела естественно.
– Книга «Слёзы в бою» только о её борьбе за права животных?
– Не только, книга насыщена интересными биографическими фактами. Брижит Бардо была эмоциональным человеком с большой болью, и я постарался передать этот её нерв и пафос. Она была немножко Жанной дe_SSRqАрк и считала, что ей дано было прожить такую долгую жизнь – 91 год (28 сентября 1934 г. – 28 декабря 2025 г. – Прим. «АН»), потому что она смогла переключить себя с карьеры актрисы на альтруистический род занятий, от абсолютного эгоизма перейти к его противоположности. Она же всё имущество передала в фонд и могла только проживать на территории виллы Мадраг и посещать свою ферму Гаррига, будучи, так сказать, пожизненным арендатором у своего же фонда.
Ещё в 1980-х Брижит Бардо распродала, как она написала, своё прошлое: платья, подарки мужчин, драгоценности, памятные безделушки, а после передала в свой фонд все объекты недвижимости. Так Фонд Бардо приобрёл право вести дела как мировая общественная организация. К слову сказать, Фонд Бардо почти не работал в нашей стране. Выяснилось, что у нас в России многие меры, касающиеся животных, были приняты раньше и в большем объёме, чем во Франции, Канаде и Норвегии. А некоторые вопросы в «демократических странах» так и остались не решёнными до конца: возьмите защиту тюленей.
– А у вас есть животные?
– Да, четыре собаки и три кота, и все подобраны на улице, обычные дворняги, так что могу о себе сказать, что тоже спасаю животных. Понимаю, что не все способны и не все могут вот так подобрать животное с улицы и кардинально изменить свою жизнь. У кого-то огромная занятость, работа, учёба, нагрузки, аллергия на животных, но мне кажется, что в таком «сытом» городе, как Москва, должно проходить больше мероприятий в защиту братьев наших меньших. Московские и подмосковные приюты переполнены; если не можешь приютить животное, то хотя бы принеси корм, лекарства, игрушки.
– Что, по-вашему, отличает людей, занимающихся защитой животных?
– Может, повышенная эмпатия. Меня, например, случай заставил взять столько животных: первого котёнка попросил приютить редактор одной кинокомпании, второго – на время отдал товарищ, потерявший квартиру; он скитался по съёмным, а не все брали квартирантов с животными. Мы забрали кота к себе, и он так прижился, что не захотел возвращаться к прежнему хозяину. Подружился с нашим котом и остался. Это было двадцать лет назад. А потом на даче к нам прибился щенок; мы его покормили, он спрятался в сарай, а когда утром выскочил из сарая, сразу начал охранять территорию. Так и остался. Джеком зовут. Как говорит моя жена, Джек открыл нам дверь в «собачий мир». И оттуда к нам ещё три собаки пришли: Шарик, Миха и девочка Буся.
Нам, конечно, пришлось сильно перекраивать наши графики; больше мы не можем ездить отдыхать совместно, надолго оставлять животных одних.
Много времени занимают прогулки. Но, с другой стороны, гулять под дождём и в мороз, вместо того чтобы сидеть и смотреть телевизор, иногда полезно.
– А ваши студенты пишут что-нибудь на тему защиты братьев наших меньших? И какие темы больше всего их волнуют?
– Студенты – очень молодые люди, по большей части даже юные. Юности свойственны эмоциональность и эгоистичность. Потому что опыта мало, а сочувствие настоящее, деятельное – это результат жизненного опыта. Потому что действенное сочувствие – это жертва. А большей части молодых людей жертвенность не свойственна. Кроме того, молодому человеку нужно и положено думать о том, какое место он займёт в мире. Каким будет этот мир? И проблемы взаимодействия человека с миром животных для молодёжи не на первом месте. Их больше социальные вопросы интересуют.
– Как вы считаете, фильмов о животных в нашем кинематографе достаточно? А если в этих картинах будет показана какая-то жестокость по отношению к животным, как это показывать детям?
– Детям порой смотреть такие фильмы тяжело, но мне кажется, что не следует ограждать детей от просмотра «тяжёлых» фильмов; пусть лучше с экрана узнают о проблемах с животными, чем сразу столкнутся в жизни. Это как прививка от тяжёлой болезни: лучше небольшая температура и лёгкий зуд на коже, чем полноценная и мучительная болезнь.
По поводу количества хороших фильмов о братьях наших меньших, то тут, конечно, может быть проблема. Если учесть, что игровое кино о животных весьма дорогое, у документалистов больше шансов проявить себя, но и фильмы должны быть «по теме». И в кадре должны быть настоящие животные, а не нарисованные ИИ. Роликами с танцующими медведями и сражающимися друг с другом хищниками полнится Интернет. Но подделка есть подделка. В нашем кинематографе эта тема, если честно, «поле непаханое».
– А как относитесь к циркам, где выступают артисты с дрессированными медведями, слонами, тиграми?
– В детстве я очень любил цирк с животными, но сейчас люблю только с участием людей. Хотят артисты ходить на голове – ради бога, пусть ходят, только животных не трогают. Идеальный цирк – это монреальский Cirque du Soleil (Цирк Дю Cолей) – «Цирк солнца»: там нет животных, только люди, так что есть на кого ориентироваться. Сколько бы ни говорили дрессировщики, что только лаской заставляют хищников выполнять трюки, я не верю. Неужели можно уговорить медведя кататься на велосипеде? Человека-то не уговоришь выучить наизусть стихотворение… Конечно, в цирке применяют насилие; увы, у этого явления две стороны. И снимая игровое кино про животных, порой тоже их мучают… Самое малое мучение: у животных свои биочасы, когда спать, когда бодрствовать, а на съёмочной площадке животное – такой же артист, как человек; никто не будет обращать внимание на его распорядок дня. Это стресс для зверя. И это минимальный стресс, который можно упомянуть…
– Из ваших недавних громких проектов – сериал «По следу зверя», который недавно вышел на федеральных телеканалах. Это тоже что-то о животных? Можете об этом рассказать?
– Нет, к животным эта картина отношения не имеет. Здесь слово «зверь» в отрицательной коннотации используется как одно из имён дьявола. Речь идёт о борьбе с нацистскими ордами в период Великой Отечественной войны. По сюжету советские разведчики под руководством Сергея Скорина и Андрея Лосева пытаются выйти на след хорошо подготовленной диверсионной группы, которая устраивает масштабные диверсии в тылу Красной армии в преддверии Курской битвы. Андрей и Сергей – братья, но между ними многие годы тянется конфликт. Андрей не доверяет Сергею, поскольку подозревает, что брат перевербован.
– Чем вы ещё сегодня занимаетесь?
– Сейчас пишу учебник по драматургии, который бы за основу принял не американский кинематограф, а советский в период рассвета нашего кино, когда совершенно особенным образом строились сценарии. Из тех же корней классической театральной драматургии произрастало совершенно уникальное древо русской, а затем и советской кинодраматургии. Мне кажется, если попробовать классифицировать и разобрать драматургию отечественных фильмов периода с начала XX века по 80-е годы, может получиться учебник, дающий возможность вернуть своеобразие нашему кинематографу.
Мне кажется, невозможно снять по-настоящему своё, ни на что не похожее кино, если следовать западным лекалам в построении сюжета. Это примерно как русский сарафан надеть на женщину-кошку: тот же персонаж американского комикса получится, только в странном виде.
Источник: Аргументы недели